Леонардо да Винчи
 


Леонардо да Винчи.Биография.Флоренция.Страница 1

 1  |  2  

Вилла Ваприо — Возвращение во Флоренцию — Джиневра и Монна Лиза — Чезаре Борджиа — Состязание между Леонардо и Микеланджело

     В Милане Леонардо оставлял все: свою Академию, свои два капитальнейших произведения, из которых одно было уже изуродовано, другое — его «Тайная вечеря» — было оставлено на милость победителей. Два верных ученика — Пачоли и «сын» Леонардо, белокурый Салаги,— сопровождали художника. Прежде всего путники прибыли на виллу Ваприо, принадлежавшую семье Мельци, той самой, к которой принадлежал другой «сын» Леонардо, Франческо Мельци. Здесь, на этой вилле, Леонардо мог чувствовать себя, как дома. Он на время как будто успокоился и даже взялся за живопись, написав огромную "Мадонну", впо­следствии привлекавшую толпы посетителей.Но вскоре тяжелые чувства овладели Леонардо. Он, привыкший к самой разносторонней деятельности, быв­ший почти вторым герцогом Милана, стал тяготиться деревенским уединением и покоем. Возвратиться в Ми­лан было бесцельно. Оставалось продолжать путь во Флоренцию.

     Но Флоренция была уже не та, какой Леонардо ее оставил около двадцати лет назад, да и сам он был уже не тот. Годы сделали свое, сны молодости исчезли без­возвратно. Во Флоренции его знали, но больше по вос­поминаниям. Здесь уже явились новые авторитеты, тол­па поклонялась молодым богам. Знатные флорентийцы скупо давали ему заказы, еще более были скупы на плату, а между тем, для доступа в их дома недостаточно было славы художника: требовались вид и одежда па­триция. Леонардо получал мало и должен был тратить все, что имел, для того, чтобы иметь приличную одежду и хорошую обстановку. При всем своем бескорыстии Леонардо привык к придворной жизни: даже ради самого себя он не мог жить подобно Диогену. Не имея возможности работать над большими карти­нами, которых никто ему не заказывал, Леонардо был вы­нужден писать портреты. Из этих портретов, преимущественно женских, про­славились в особенности два: Джиневры Бенци и Лизы дель Джокондо, иначе называемой Монна Лиза.

     Многие современные и позднейшие поэты воспели красоту обеих этих флорентиек. Джиневра считалась кра­сивейшей девушкой во всей Флоренции; Монна Лиза, третья жена пожилого флорентийца Франческо дель Джокондо, славилась среди замужних женщин. Стендаль пишет: «Вместо больших картин Леонардо стал писать светских красавиц. Когда в его мастерскую приходили эти прекрасные модели, Леонардо, привыкший блистать при дворе и любивший выказывать свою приветливость, со­бирал у себя светских людей и лучших музыкантов Фло­ренции. Он сам отличался веселым нравом и не щадил никаких усилий для того, чтобы превращать свои сеансы в празднества. Он знал, что скука делает самое прекрасное лицо несимпатичным, а Леонардо всегда искал в своих прекрасных моделях не одни черты лица, но главным образом душу. Он четыре года работал над портретом Монны Лизы и никогда не счел его оконченным. За этот портрет наш король Франциск I, несмотря на свои де­нежные затруднения, заплатил 45 000 франков».

     Более непосредственно и без излишних прикрас опи­сывает ту же работу старинный писатель Вазари: «Чтобы достичь такого совершенства в написании портрета Джо­конды, изобретательный Леонардо, между прочим, упо­требил такое средство: пока Монна Лиза позирова­ла, подле нее постоянно находились певцы, музыканты и шуты, с целью постоянно поддерживать в ней при­ятное и веселое настроение духа и избежать утомленного, меланхолического выражения, почти неизбежного в порт­ретной живописи. И действительно, Леонардо совершил настоящее чудо».

     Салон в богатом палаццо Франческо дель Джокондо, с музыкантами и шутами, потешавшими его молодую же­ну, у Стендаля превратился в великосветскую мастерскую художника, куда приезжала будто бы Монна Лиза, точно дело происходило не в XVI веке, а в XIX.

     Другие французские писатели, в том числе Тэн, стара­ются доказать, что Монна Лиза стала «любовницей» Лео­нардо да Винчи. Слово слишком грубое и доказательства не вполне убедительные, «Критики и архивные иссле­дователи,—пишет Тэн  в  своем этюде  о Леонардо  да Винчи,— эти ужасные люди, упорно разыскивающие акты о рождении и браке, открыли, что супруг Монны Лизы, вступивший в третий брак, был уже не очень молод. Сопоставляя это с тем, что известно о Леонардо, о его красоте, славе, принимая во внимание, что он работал над этим портретом четыре года, что он принял на свой счет (?)  всю постановку,  из всего этого вывели,  что улыбка Монны Лизы относилась, быть может, к ее му­жу—в виде насмешки, к Леонардо — по благоволению, а может быть, предназначалась для обоих одновременно». Тэн забывает прибавить, что самому Леонардо было в то время не двадцать лет, а пятьдесят, и что поэтому ссылка на возраст мужа Монны Лизы теряет значение.

     Гораздо основательнее замечание Арсена Гуссе, который подчеркивает то действительно странное обстоятельство, что муж Монны Лизы согласился продать портрет жены за весьма приличную сумму королю Франциску I. Этот факт, характеризующий отношение мужа к жене и к произ­ведению Леонардо, действительно дает ключ к разрешению загадки. Тут видны и ревность, и неуважение к личности жены, и алчность к деньгам. Такого мужа простительно было променять на Леонардо. Что касается художника, то наилучшим фактом, свидетельствующим о его чувствах к Монне Лизе, является его картина — «Джоконду» трудно назвать портретом, это больше, чем портрет, это «песнь торжествующей любви». Как бы ни был велик гений Лео­нардо, сомнительно, чтобы он мог создать «Джоконду», если бы художник был влюблен только в картину. Есть, впрочем, вещи, которые скорее чувствуются, чем доказы­ваются. Сухая проза в подобных случаях бессильна; но «Джоконду» воспели многие поэты, и один из них, Долльфюс , кажется, ближе всех подошел к истине;

С мечтательной, загадочной улыбкой
Позирует она.. Задумчив и велик,
Воспроизводит он своею кистью гибкой
Ее роскошный стан и несравненный лик...
Но вдруг кладет он кисть. Торжественно и важно
Он говорит: «Пускай пройдут века!
Я кончил этот труд: я к цели шел отважно;
Я сердцем трепетал, но не дрожит рука!
Ты, вечно русая, с небесными очами,
С улыбкой счастия на розовых устах,
Как ныне, будешь властвовать сердцами,
Когда мы оба превратимся в прах!
Века веков тебя не переменят.
Всегда бела,  румяна и  нежна...
Пусть зимы лютые ряд зим суровых сменят:
В твоей улыбке — вечная весна!
О смерть, приди! Я жду тебя спокойно.
Весь мир свой внутренний я в этот образ влил:
Я подвиг совершил вполне ее достойно,
Я обессмертил ту, кого, как жизнь, любил».

     Мы еще возвратимся к этой картине, когда будет идти речь об общем характере и значении художествен­ной деятельности Леонардо да Винчи.

     Материальное положение художника во Флоренции было весьма шатко, и он снова стал искать какого-либо хлебного занятия. После некоторых поисков Леонардо принял приглашение пресловутого Чезаре Борджиа, одно­го из прочнейших членов этой запятнанной кровью династии. Латинская эпиграмма говорит: «Цезарь Борд­жиа был делами и именем Цезарь. Буду либо ничем, либо Цезарем, сказал он, а был и тем, и другим». «Aut Caesar aut nihil»,— был девиз этого ничтожного, но тще­славного злодея, который поразил девятью ударами шла­ги своего брата, застав его с их общей любовницей — с их родной сестрой Лукрецией.

1  |  2 


Мадонна Дрейфус

Женский портрет

Орнитопер



 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Леонардо да Винчи. Сайт художника.