Леонардо да Винчи
 


Леонардо да Винчи.Биография. Юность.Страница 1

  |  2  |  3  

 Юность Леонардо— Ученик поправляет учителя— Чу­довище,  обратившее в бегство синьора Пьетро— Ми­фологические картины— Первые серьезные работы: два «Благовещения»

     Леонардо имел хороших учителей, но более всего учился у самого себя. Необычайная разносторонность его натуры обнаружилась еще в ранней молодости. С детства он «владел пером» в самом широком смысле слова, рисовал, писал и вычислял шутя. В детстве маль­чик уже славился умением рисовать карикатуры. Кроме наук и искусств, он в молодости много занимался фи­зическими упражнениями, превосходно ездил верхом, отлично косил и рубил дрова. «Прекрасный пловец, великолепный всадник, грозный боец на шпагах»,— пишет о нем один биограф. Отличный товарищ в кругу молодых людей, Леонардо имел многих друзей, но еще больше того любил общество прекрасных флорентинок, у которых пользовался большим успехом. Все было на стороне юного художника: красота, сила, ловкость в тан­цах, все, что нравилось и нравится женщинам, к тому же выдающиеся и привлекательные таланты —живопись, музыка, даже поэзия.

     Леонардо бывал на всех балах, на всех концертах, участвовал во всех блестящих каваль­кадах; его прозвали волшебником за умение очаровывать общество. Он сочинял мелодии для танцев, писал слова и составлял музыку для серенад, импро­визировал сонеты, из которых сохранился только один - элегического,   скорее   философского,    чем   любовного, характера. Несколько эксцентричная и капризная натура юноши, избалованного женщинами, сказывается в словах сонета: поэт плачет после того, как получил предмет своих пламенных желаний. «Самый красивый мужчина во всей Флоренции»,— говорили о нем не только жен­щины, но и его первые биографы, и это мнение легко проверить, взглянув на известную картину, на которой молодой Леонардо изображен в виде архангела Михаила. Мужественная сила соединилась в нем с почти женствен­ной тонкостью черт лица; густые, прекрасные волосы, дальнозоркие, живые и проницательные глаза, «повели­тельные» брови, высокий открытый лоб, несколько на­смешливая улыбка, выхоленные руки, одинаково владев­шие шпагой и кистью, нога патриция, которой восхи­щались дамы и которой повиновались самые строптивые кони.

     Этот юноша вел самую разнообразную жизнь; нельзя сказать, чтобы беспорядочную, потому что она была вполне во нравах того веселого времени и еще более потому, что Леонардо умел из самой этой жизни извле­кать художественный материал. Было в его натуре, без сомнения, много эксцентричного: так, например, он лю­бил писать на манер восточных народов, то есть от правой руки к левой. Леонардо с одинаковым жаром предавался науке, искусству, забавам, любви. Его знала вся Флоренция, и часто этот весельчак, превращаясь в серьезного мечтателя, задумчиво блуждал по улицам города, в мягкой суконной шляпе, темном плаще, мод­ных кожаных башмаках и всегда с записной книжкой за поясом: сюда он вносил заметки о виденном и слы­шанном, здесь же набрасывал первые грубые эскизы.

     Леонардо много учился и много влюблялся, но его лучшей учительницей и самой дорогой любовницей была природа. «Одна только природа наставница высших умов»,— сказал он, предвосхищая мысль Бэкона. Но надо не только наблюдать, а также размышлять о наблю­даемом, «Теория — полководец, практика — солдаты»,— сказал Леонардо и на деле всегда следовал этому изречению.

     Такой ученик был более чем достоин иметь учителем Вероккьо, Андреа Вероккьо, впрочем, вполне заслужил репута­цию, которою пользовался. К ученикам он относился, как к своим детям, принимал бедных наравне с бога­тыми. Разносторонностью своих способностей Вероккьо несколько приближался к гениальному ученику; подобно ему, он занимался не только скульптурой, живописью и резьбой, но и музыкой. Звуки арфы постоянно разда­вались в его мастерской. Что касается манеры живописи Вероккьо, его краски несколько резки и сухи — ремесло ювелира наложило на них известный отпечаток: многие из картин Вероккьо как будто вырезаны на серебре и золоте.

     Но такие гениальные натуры, какою обладал Леонар­до, не усваивают чужой манеры — ни хорошей, ни дур­ной: они создают свою собственную. Учителя дают им лишь некоторый практический навык.

     Кроме Вероккьо, Леонардо имел еще двух даровитых учителей. Один из них — Лука делла Роббиа, родона­чальник целой семьи художников, прославившихся пре­красными работами из фарфора. Рельефы Луки делла Роббиа, как, например, его «Платон, спорящий с Ари­стотелем», стали почти классическими, и весьма многие из рисунков и даже картин Леонардо да Винчи нари­сованы и написаны, очевидно, под впечатлением ра­бот делла Роббиа. Другой — Сеттиньяно, замечательный скульптор, особенно удачно изображавший женщин и детей. Из старших соучеников Леонардо на него по­влиял разве один Боттичелли, прославившийся своими чудными рисунками к «Божественной комедии» Данте, настоящий живописец-поэт, мечтательный идеалист, лю­бивший, подобно Леонардо, научные и философские занятия. Что касается знаменитого Перуджино, бывшего сверстником и соучеником Леонардо, то в молодости ОН далеко отставал от да Винчи, и в первых его картинах нет и следа мечтательного пафоса, которым он так прославился впоследствии.

     Первой серьезной работой Леонардо да Винчи было изображение одного из двух ангелов, фигурирующих на лучшей из картин его учителя Вероккьо,  и  именно Вазари. По его словам, дело было так. Написав Иоанна Крестителя и Христа, Вероккьо хотел во что бы то ни стало изобразить двух ангелов, благоговейно со­зерцающих происходящее в их присутствии великое со­бытие. После долгих неудачных попыток Вероккьо изо­брел одного ангела, нельзя сказать, чтобы весьма удачно; но другой положительно не удавался, и художник вре­менно оставил картину недоконченной. Воспользовав­шись отсутствием учителя, Леонардо, в то время еще мальчик, взял кисть и нарисовал другого ангела. Воз­вратившись и увидя работу ученика, Вероккьо был так изумлен, что воскликнул: «Если ты, почти не учившись, сразу превзошел меня, возьми мою палитру, а я опять возьмусь за резьбу».

     Все это вполне правдоподобно, но Вазари, для вящего восхваления Леонардо, добавил, что с этих пор Вероккьо, будто бы не брал более в руки кисти и занялся исключительно ювелирным искусством и скульптурой. Это очевидное преувеличение, но зато, с другой стороны, новейшие исследования показали, что, не ограничившись фигурой ангела, мальчик-живописец переделал и усовершенствовал почти всю картину учи­теля, начиная с фигуры Христа и оканчивая руками первого, написанного учителем, ангела. Что касается второго, вполне не удавшегося Вероккьо ангела, то Лео­нардо попросту замазал его краской — следы этой работы замечаются до сих пор на картине — и сверху написал другого. Тропический ландшафт также, по всей вероят­ности, принадлежит Леонардо, и из-под скал и воды, виднеющейся вдали, еще ясно заметны следы первона­чального ландшафта, написанного Вероккьо. Только фигура Иоанна Крестителя, по-видимому, принадлежит исключительно Вероккьо и без сомнения составляет венец его художественного творчества.

     По отношению к истории развития Леонардо да Винчи главный интерес картины сосредотачивается, без сомнения, на фигурах обоих ангелов. Внимательное изучение их дает полную возможность сравнить учителя с учеником, и сравнение оказывается, безусловно, в пользу гениального мальчика. Инстинктом и размышлением он угадал и оценил все ошибки учителя и избегал их. Ангел Вероккьо - детская фигура неопределенного пола с некрасивым толстым носиком, калмыцкими бро­вями, глуповатыми глазами, тарелкообразным грубым сиянием и в неуклюже намалеванном одеянии, вроде тех, какие носят мальчики на католических религиозных празднествах. Он вовсе не видит крещения и вопроси­тельно-недоумевающе смотрит на другого ангела.

  1   |  2  |  3  


Часовой механизм

Часовой механизм (рисунок)

Двойная флейта (рисунок)



 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Леонардо да Винчи. Сайт художника.