Леонардо да Винчи
 


Леонардо да Винчи.Биография.Возвращение в Милан.Страница 1

  1  |  2  |  3  

Смерть отца Леонардо— Процесс с братьями— Со­перничество с Микеланджело—Леонардо — «живописец короля Франции»— Папа Лев X— «Святое семейст­во»— Новый спор с Микеланджело—Влияние Леонар­до на Рафаэля

     Еще до окончания знаменитого картона Леонардо умер отец художника, Пьетро да Винчи, оставив заве­щание, в котором выделил незаконнорожденному, но знаменитому сыну такую же долю, как и всем прочим сыновьям. Братья Леонардо, до тех пор не напоминавшие ему о его происхождении, на этот раз сочли более удобным не дать ему ничего и преспокойно пользовались всеми доходами. Когда, наконец, дело дошло до раздела имущества, Леонардо, не слишком спешивший заявить о своих правах, потребовал принадлежавшую ему по завещанию долю. Братья заявили суду, что Леонардо, как незаконнорожденный, не имеет никаких прав на наследство, и суд, по-видимому, согласился с их мне­нием; великий художник для защиты своих прав должен (мало обращаться к разным могущественным покровителям. Один из этих покровителей, Георгий Амбуазский, дал Леонардо письмо, в котором просил флорентийскую Синьорию помочь художнику, «что будет весьма приятно королю Франции».

     Людовик XII, действительно, в это время уже очень интересовался картинами Леонардо. Письмо, по-видимому, не имело желаемого действия: по крайней мере, Леонардо вскоре счел себя вынужденным обратиться к кардиналу Ипполито д'Эсте, горько жалуясь в особенности на одного из братьев, которого не назы­вает по имени. Не довольствуясь отцовским наследством, братья не давали Леонардо также доли, доставшейся ему в 1507 году от умершего дяди. Письмо Леонардо, на­писанное, разумеется, не на еврейский манер, как он это делал в своих манускриптах, и подписанное Leonardus Vincius pictor, грустное.

     «Несколько дней тому на­зад,—пишет он,—я прибыл сюда из Милана (куда Лео­нардо приезжал несколько раз из Флоренции). Найдя здесь, что один мой брат отказывается исполнить заве­щание, написанное три года тому назад, перед смертью, моим отцом, я, хотя имею на своей стороне полное право, считаю, однако, необходимым, дабы не потерять в столь важном деле, просить ваше высокопреосвящен­ство о рекомендательном письме к синьору Рафаэлю Джиролами, одному из влиятельнейших наших сановни­ков, разбирающих теперь это дело; сверх того, именно ему в особенности поручено его превосходительством г. канцлером разобрать это дело и решить его оконча­тельно. Поэтому всеми силами прошу написать письмо названному синьору в таких ловких и любезных выраже­ниях, какие вы легко сумеете найти, дабы рекомендовать ему Леонардо Винчио, ревностного слугу вашего высоко­преосвященства, и попросить его не только оказать мне справедливость, но и дать благоприятное решение».

     Это язык придворного и почти униженного проси­теля, но позор тем, кто вынудил Леонардо в пятиде­сятилетнем возрасте писать такие письма кардиналам. Неизвестно, впрочем, помогли ли покровители Леонардо благоприятному решению дела, и сомнительно, чтобы предназначенная Леонардо доля могла обогатить его. В нем скорее говорил голос оскорбленного самолюбия:  в первый раз ему бросили в лицо обиду, не признав его достойным быть сыном своего отца.

     Новые огорчения пришлось испытать Леонардо вслед­ствие враждебных отношений, установившихся между ним и Микеланджело.     
     Характер Микеланджело известен. Суровый респуб­ликанец, почти стоик, пламенный патриот не только флорентийский, но итальянский, Микеланджело Буонарроти был слишком строг к другим, в особенности к тем, кто равнялся с ним в славе. Своими колоссаль­ными статуями и картинами он как будто хотел пере­расти  всех  современников.  Микеланджело  не  мог  не признавать, по крайней мере, в глубине своей художе­ственной души, великого гения Леонардо; но этот гений был ему глубоко антипатичен. Его резкой, прямой натуре были  одинаково  неприятны и мягкие переливы  света и тени, и придворные манеры Леонардо да Винчи. «Чего здесь надо этому миланскому скрипачу»,— говорил Ми­келанджело, намекая, без сомнения, на положение, ко­торое занимал Леонардо при дворе герцога Лодовико.

     Когда Леонардо выставил, после многократных отсрочек, свой картон подле картона Микеланджело, вражда между обоими  художниками  стала  еще  сильнее.  Как  всегда бывает в подобных случаях, друзья и почитатели обоих великих людей еще более враждовали между собой, чем они сами, а главное, передавали всевозможные сплетни. Жизнь во  Флоренции,  где  остроумный  Микеланджело не  давал  ему прохода своим  сарказмом,  вскоре  стала невыносимой  для  Леонардо.  Он  чаше  стал  посещать Милан и, наконец, счел возможным последовать пригла­шению  французского  короля  Людовика  XII,  который любезно-повелительно звал его к себе.  Стоит привести целиком курьезное письмо, написанное победителем Ми­лана и Генуи властям Флорентийской республики:

     «Любезнейшие и великие друзья! Так как нам весьма необходим  художник  Леонард  Авинси,  живописец  из вашего города Флоренции, и потому, что нам необходимо заказать ему кое-какую работу, когда мы будем в Ми­лане, что случится с Божьею помощью в скором време­ни,—мы вас просим так любезно, как только можем, чтобы  вы  постарались прислать  нам  означенного  ху­дожника Леонардо и чтобы вы ему написали приехать в Милан и не тронуться с места, ожидая, пока мы ему не закажем работу. Напишите ему, чтобы он ни за что не  уезжал  из  этого  города  до  нашего  приезда,  как я сказал вашему послу, прося написать вам; и вы нам доставите огромное удовольствие,  сделав так.  Дорогие и великие друзья, наш Господь да сохранит вас».

     Разговор с флорентийским послом, о котором упо­минает  в  этом  письме  Людовик  XII,  произошел,  по рассказу самого посла, в январе 1507 года. «Все это,— пишет посол,— произошло вследствие прибытия в Блуа одной маленькой картины работы Леонардо. В разговоре с королем я спросил его величество, каких картин он хотел бы от Леонардо. Король ответил: "Несколько ма­леньких мадонн и другие, смотря по тому, что мне придет на ум. Может быть, также я закажу ему свой портрет"».

     Несмотря на такие чересчур покровительственные взгляды Людовика XII на искусство, хорошо уже и то, что он не разделял мнения большинства тогдашних парижан, ставивших Жана Парижского выше всех «загорных», то есть итальянских, живописцев. В этом случае Людовик XII вполне подчинялся мнениям Георгия Амбуазского, который был восторженным почитателем италь­янского искусства и в то же время хвастал, что может командовать «резцом Микеланджело и кистью Леонардо и Рафаэля».

     Леонардо последовал приглашению Людовика XII и прибыл в Милан, где, тотчас по приезде короля, получил титул «королевского живописца» при довольно приличном содержании.

     У Леонардо было в Милане довольно дел. Он дея­тельно занялся вопросом о проведении Мартезанского канала, причем не забывал и интересов земледелия. В одной из рукописей Леонардо обсуждает вопрос, ка­ким образом вознаградить пахотную землю и луга за воду, которая будет отведена в канал, и указывает удоб­нейшие способы копать колодцы. В то же время Лео­нардо представил проект устройства шлюзов в канале Св. Христофора. Этот проект так понравился Людови­ку ХП, что король дал Леонардо в полную собственность несколько шлюзов, но художник никогда не воспользо­вался этой концессией. В это же время Леонардо редак­тировал и иллюстрировал рисунками и чертежами по­следнюю часть книги Луки Пачоли «О божественной пропорции» — сочинения, изобилующего весьма остроум­ными арифметическими и геометрическими теоремами. Оно было посвящено еще Лодовико Моро.

     Придворный шум и интриги, окружавшие его, не­смотря  на покровительство короля  и  его  наместника Георгия Амбуазского, часто утомляли Леонардо, и он покидал на время Милан, скрываясь на вилле Ваприо у своих лучших друзей Мельци.

     Между тем, Флорентийская республика, отпустив Леонардо к Людовику XII, вдруг спохватилась и потре­бовала, чтобы художник возвратился и продолжал здеш­ние работы. Из-за этого началась целая дипломатическая переписка. О Леонардо спорили, как будто бы речь шла о целой провинции. Замечательно свидетельство миланского наместника Георгия Амбуазского, который в одном из своих писем говорит о Леонардо: «Я любил его по его произведениям. Но когда я познакомился с ним лично, я убедился, что он еще более велик, чем его слава». Это показание могущественного современника не совсем согласуется с мнением Мишле, будто Леонардо угодничал сильным мира сего.

 1  |  2  |  3  


Рис. 61.

Молоточный подъемник

Приводы храпового механизма



 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Леонардо да Винчи. Сайт художника.